Движки сайтов / Скачать бесплатно сергей арсеньев студентка комсомолка спортсменка

"Студентка, комсомолка, спортсменка" Сергей Арсеньев читать онлайн - страница 1

Студентка, комсомолка, спортсменка

Автор выражает благодарность своему любимому писателю Полу Андерсону. Его рассказ "Delenda est" из цикла "Патруль времени" дал толчок к написанию этой книги. Идею того, как можно изменить Будущее, я позаимствовал из этого рассказа. Признаю.

Автор выражает благодарность человеку, подписавшемуся как Надоумов Николай. Его работа по сбору и обработке обнаруженных читателями ошибок и опечаток серьезно помогла при написании второго варианта книги.

Автор выражает благодарность всем читателям, не поленившимся указать мне в своих комментариях на ошибки и неточности в тексте.

Студентка, комсомолка, спортсменка

Холодно-то как сегодня. Брр. И это несмотря на зимнее пальто и поддетую под свитер шерстяную жилетку. Хотя всего-то ноябрь месяц. По Сетке вчера обещали минус два на сегодня. Наверное, так оно и есть. Но мне все равно холодно. И руки зябнут. Пальцы в зимней перчатке с трудом удерживают костыль.

А без костыля я давно уже не выхожу на улицу. С ним-то еле-еле ноги таскаю. Совсем старый стал. Но нельзя же все время сидеть у себя в комнате! Что я буду есть? Дважды в неделю приходится мотаться к пункту раздачи гуманитарной помощи и часа два стоять там в очереди унылых стариков и усталых, невыспавшихся женщин. И все это для того, чтобы получить невзрачную пластиковую упаковку армейского сухпая с просроченным сроком годности, также просроченную банку собачьего корма и буханку черствого серого хлеба.

Я и этому рад. Выбирать не приходится. Не из чего выбирать. После оплаты жилья и коммуналки от моей пенсии остается сорок два евро с мелочью. Сорок два евро на месяц. Меньше полутора евро на день. А литр самого дешевого молока стоит 84 цента. А булка самого дешевого хлеба — 72 цента. Про настоящее мясо я вообще молчу. Давно забыл его вкус. Хорошо хоть собачий корм дают, пусть и просроченный.

И ведь пенсия вроде бы приличная. Почти 300 евро. Но уж больно за жилье дерут много. Одному совсем невмоготу платить. Мы с Семеном Николаевичем снимаем одну двухкомнатную квартирку на двоих. Вернее, на троих. С Семеном еще и жена его живет, Елена Васильевна. И лишь тремя пенсиями, в складчину, ухитряемся платить.

Не платить же никак нельзя. Приставы придут, последнюю мебель вынесут. А если мебели на погашение долга не хватит, запросто и самого на улицу вышвырнут. Не платишь — живи где хочешь. Хоть на помойке. У нас тут с год назад такой случай был. Сергей Кузьмич, со второго этажа, пошел в аптеку. Жена у него захворала тяжело.

И надо же было ему пойти в дешевую аптеку, что возле салона модной одежды стоит. Пожадничал он в центральную аптеку пройти. А может, не мог там купить. И в дешевой-то аптеке он в тот раз на лекарства потратил почти все деньги, что еще оставались на двух карточках — своей и жены. В дорогой бы и вовсе купить не смог. Лекарства-то нынче ой-ой-ой как недешевы!

Вот только в дешевой аптеке охраны нет, как в центральной. Едва Сергей Кузьмич вышел на улицу с пакетом лекарств, подскочил к нему урод какой-то, кулаком в живот сунул, выхватил пакет да бежать. Сергей Кузьмич, конечно, за ним бросился — деньги-то последние были, да какой там! Ему же 76 лет было, да еще и ноги больные, разве ж угонится за молодым! Метров двадцать пробежал, за сердце схватился да и свалился замертво.

Я почему так говорю, запись я видел. Там же камер понатыкано — куча. Следствие по этому факту завели. Никого не поймали, правда. Но следователь, назначенный нам по Сетке, запись скинул. Видно, надоели мы ему постоянными запросами. Видел я запись. И урода того, из-за которого Сергей Кузьмич помер, тоже видел. Он уже несколько раз мне встречался на улице. Чаще всего как раз возле той аптеки. Думаю, постоянно он такими вещами промышляет.

Странно, правда, что я его найти смог, а следователь не нашел. И ведь не скрывается он нисколько. В открытую ходит по улице и курит. Писали мы про это и в полицию, и в прокуратуру. Ничего. Лишь отписки приходят. Проверим, расследуем, задержим и так далее. Но ничего не происходит. Урод по-прежнему периодически мне встречается.

Была у Сергея Кузьмича и еще одна карточка. Там у него, по словам его жены, деньги на похороны отложены были. Только вот заблокировали карточку ту после его смерти. Наследство же оформить — дело небыстрое. А жена его болела, не до того ей. Она и так-то хворала, а тут еще муж помер. Совсем плохо ей было. Пришлось нам всем домом скидываться, Сергея Кузьмича хоронить.

Ох, что-то опять сердце прихватило! Таблетку, что ли, достать из кармана? Нет, пока не надо, вроде не сильно болит. Жалко таблетку, дорогие они, сволочи. Лучше я на лавочке посижу — авось само пройдет. Вон во дворе как раз и лавочка стоит. И даже почти целая — всего половины досок на ней не хватает. Только грязная. Нынче молодежь любит на спинке сидеть, ноги на сиденье поставив. А я не могу так. Не залезть мне нынче на спинку лавочки.

Так вот, отвлекся я. Три месяца после смерти Сергея Кузьмича его жена, Надежда Петровна, за квартиру не платила. Болела она. Денег на лекарства-то с трудом хватало. Да и меньше денег стало. Раньше-то у них две пенсии было на двоих — кое-как выкручивались. А с одной пенсии платить за квартиру, хоть и однокомнатную, покупать лекарства и еду ну совсем невозможно.

Вот и пришли через три месяца к Надежде Петровне приставы. Платите! За три месяца. И пеню еще, полпроцента суммы за каждый день задержки, считая процент на проценты. И вызов самих приставов тоже оплатите! Нет денег? Забираем имущество. Все забираем. А вас просим освободить помещение. Как злостный неплательщик вы отсюда выселяетесь!

И выставили больную 70-летнюю женщину из квартиры в чем она была одета — в домашнем халате, в носках да в тапочках. А на улице-то декабрь! И иди куда хочешь. Хорошо хоть документы с собой взять позволили.

Я тогда ее у себя приютил. У нее ведь совсем ничего не было. Халат, тапочки да долг полторы тысячи евро. Три месяца мы с ней в одной комнате прожили, прежде чем однажды она тихо умерла во сне. Хорошая была женщина, добрая, умная. Всю жизнь в школе проработала учителем литературы. Детей любила очень. И своих двое было у нее. Два мальчика, близнецы. Только я никогда их не видел.

Погибли они еще лет двадцать назад. Из института домой шли да по дороге под машину попали. Прямо на пешеходном переходе какая-то тварь на черном членовозе с мигалкой сбила их и даже не остановилась. Хотя ребята на зеленый свет шли. Свидетелей куча была, и номер машины известен был. Однако, как водится у нас, не нашли никого.

Глупая смерть, нелепая. Эх, зря я о смерти вспомнил! Сердце сильнее защемило. Видно, придется все же таблетку глотать. Не могу спокойно думать об этом. Внучка, солнышко, звездочка моя. Ниночка, надежда моя последняя! Как же так-то? Семь лет уж прошло, а я, как вспомню тебя, так каждый раз плачу.

Утром, как обычно, ушла в школу, в свой 10 "А", да так и не вернулась. Бегал я, искал ее. В полицию заявил, да там толку ноль. Голографию, говорят, оставьте. Будем искать. Ага, искать они будут, жди. Они там без взятки задницу от стула не оторвут. А что я дам? У меня и на еду-то с трудом хватало. Конечно, отдал бы и это, да только смешно такую сумму предлагать. Полицаи лишь посмеялись бы надо мной.

Соседи, кто в силах был, искать Ниночку помогали. Только так и не нашли. И лишь весной, когда стаял снег, позвонили мне из полиции и сказали, что нашли Ниночку мою. Вернее, то, что от нее осталось. Что ей перед смертью пережить довелось, страшно и представить. Изуродовали ее ужасно. Ниночка. А ведь такая лапочка была. Красавица. И почти отличница. На маму свою похожа.

Мама-то ее, Лена, тоже красавица была. С мужем только не повезло ей. А ведь я говорил, говорил тогда, не ходи, мол, Ленка, за него. Не ходи! Не послушалась. Лучше она знает. Любит, видите ли. И что? Двух лет не прошло, как этот кобель бросил ее. Без денег, без работы, но зато с животом. Как только узнал, что Лена Ниночку ждет, так и свалил. Больше мы и не слыхали о нем ничего.

Хорошо, тогда еще Вовка наш жив был. Помогал. Им, правда, тоже в части не так уж чтобы много платили, да и задерживали часто. Но он все равно помогал. Сильно он нас тогда выручил. Жена-то моя, Татьяна, к тому времени уже работать не могла, дома больше лежала, сердце у нее с детства больное было. А моей зарплаты инженера не хватало обеспечить больную жену и дочь с грудным ребенком.

Эх, хороший парень у нас Вовка был, жаль, что так и не женился! И погиб как мужчина. В бою. В 32-м президент-ушлепок нашего осколка Руси, именуемого "Демократическая Республика Московия" (сокращенно — ДеРМо), обратился к НАТО с просьбой ввести на нашу территорию свои войска. Мол, для "сохранения законности и правопорядка". А еще ради "поддержания неизменного курса демократических реформ". А у нас уже полсотни лет одни сплошные реформы.

И когда через границу пошли эшелоны с войсками, а на подмосковные аэродромы стали садиться чужие транспортники, куцые и беззубые обломки нашей армии не выдержали. Было восстание. Сын мой, Вовка, поднял свой полк, приказал вскрыть НЗ и раздать бойцам оружие и боевые патроны. Еще несколько подмосковных частей поддержали его. Не везде еще офицеры окончательно спились.

Мятеж продолжался почти три недели. Три недели ребят и примкнувших к ним гражданских расстреливали артиллерией и бомбили с воздуха. И все равно не смогли раздавить. Только использовав четыре тактических ядерных заряда, удалось остановить разгоравшееся восстание. Где-то там, в огне ядерного взрыва, сгорел и наш Вовка. И я горжусь им!

Лена моя тоже при ядерном взрыве погибла. Но не при восстании, позже. В самом начале 43-го накопили мы с ней денег на путевку, и поехала она на два дня в Питер на экскурсию. Выправила себе визу в Балтийскую Республику и поехала. Хорошо еще, Ниночку с собой не взяла, на две путевки денег у нас не было. А может, лучше бы взяла. Больно уж страшную смерть Ниночка несколько лет спустя приняла. Лучше бы она так же, как полтора миллиона человек, сгорела в атомном взрыве при питерском теракте. Наверное, это было бы не так больно…

Ладно, хватит сидеть. Холодно же. Простужусь. А из лекарств мне теперь разве что чай с молоком остался доступным по цене. В аптеку заходить страшно. Ценников меньше, чем на половину моей пенсии, почитай, что и не бывает. Про врача же я и вовсе молчу. В бесплатную поликлинику запись за два месяца. А в платной моих денег хватит разве что на оплату бахил при входе. Парни какие-то появились. Вид совсем бандитский. Пойду-ка я отсюда от греха. Встали!

Ох, сердце-то как ноет! Сейчас домой приду, в кровать лягу. Мне далеко, три квартала еще. Хорошо бы на автобусе подъехать, но там проезд целый евро стоит. Нет у меня таких денег, на автобусах разъезжать. Пешочком приходится ковылять.

Сумка какая тяжелая. Всего-то там упаковка сухпая, собачий корм да черствая булка. А все одно, тяжело мне. Старый я совсем стал. До весны доживу ли, нет? Пожалуй, нужно глотать таблетку, а то не доживу. Худо мне. Где она тут у меня?

Ах! Тяжелый удар в грудь, и моя сумка вываливается из разжавшихся пальцев, а я, неловко держась за костыль, медленно оседаю на заваленный мусором, заплеванный тротуар. Но сил сидеть уже нет, и я ложусь на старый мокрый асфальт. Неужели все?

В глазах у меня темнеет, и я чувствую, что больше не могу дышать. Последним отключился слух. Я еще успел услышать, как мимо меня, оглашая окрестности громкой музыкой, пролетел по лужам автомобиль…

Сознание вернулось ко мне резко, будто кто-то нажал какую-то кнопку или дернул рубильник. Вот только что я лежал на мокром грязном асфальте, а теперь уже нахожусь в каком-то просторном светлом помещении. Мне тепло и уютно. Только я отчего-то совсем не могу шевелиться. Меня очень туго связали. А во рту у меня какая-то здоровая теплая и мягкая штука.

Выплюнув изо рта то, что там было, я попытался извернуться и осмотреться. Почему так хорошо все видно? Ведь на мне нет очков. Но извернуться не получилось. Мое тело слушается меня очень плохо. И к тому же меня держит на руках какой-то исполин. Держит нежно, совсем не больно, но при этом крепко. Не вырваться. Кто это?

Исполин ласково шепчет мне: "На, на" — и вновь сует в мой рот что-то теплое и мягкое. Неожиданно для самого себя я пытаюсь сосать эту штуку, и… из нее начинает вытекать теплая сладковатая жидкость.

И тут я внезапно понял, что это такое у меня во рту. Да ведь это женская грудь! И течет из нее молоко. А исполин… да никакой это не исполин. Это обычная женщина. Она лишь кажется мне исполином. Потому что это я — кроха.

Вовсе меня не связали. Меня запеленали. Женщина в свободном халате сидит на кровати и держит меня на руках. Это что, выходит, что я теперь — младенец? А кто я? Взглянув на лицо кормящей меня женщины, я убедился в том, что она мне совершенно незнакома. Это не моя мать. Либо если это мать, то, значит, я — это не я.

Вот так вот. Я умер? Возрождение души в новом теле? Читал я про такое, читал. Но отчего сохранилась память? Я помню всю свою прошлую жизнь. А может быть, все младенцы помнят свою прошлую жизнь, и лишь потом память постепенно стирается? Ведь младенец не может никому рассказать о своих знаниях. Либо так, либо… кто-то что-то напутал в Небесной Канцелярии.

И все-таки это я или не я? Меня отбросило в свое собственное тело младенца или это тело не мое? Путешествие во времени невозможно? Ну, я думаю, для Него, для Того, кто управляет процедурой перерождения, и путешествие во времени может считаться вполне осуществимым.

Правда, эта женщина — не моя мать. Свою маму я бы узнал. Я ее помню. Хотя тут тоже возможны варианты. Я помню, у нее были какие-то проблемы с молоком. Она рассказывала мне. Быть может, меня временно передали какой-то другой женщине, чтобы накормить?

Обдумывая все это, я машинально продолжал сосать грудь. Молоко довольно вкусное, мне нравится. И это хорошо, что нравится. Другой пищи я не получу еще очень долго. О мясе, по крайней мере ближайшую пару лет, можно и не мечтать.

Я наелся. Больше не хочу есть. Зато сильно хочу спать. Лежать на маминых руках, уткнувшись носом в ее грудь, оказалось очень приятно. Мне тепло и уютно. Ой! А теперь еще и мокро. Как-то неожиданно из меня потекло, я даже и среагировать не успел. Впрочем, что я мог бы сделать? Все равно пришлось бы пудить в памперс.

Или не в памперс? Вроде бы он впитывать влагу в себя должен. А мне мокро. Мне не надели памперс? Женщина слишком бедна и не может их себе позволить? Возможно. А возможно, их тут и нет. Если это тело — мое собственное, то отсутствие памперса объяснимо. Во времена моего младенчества их еще не придумали. В СССР, по крайней мере, памперсов точно не было.

Я отвалился от груди и немного похныкал. Женщина поняла меня верно. Она ощупала мою пеленку, улыбнулась, встала и потащила меня к столу — переодевать. Довольная. Чему так радуется-то? Впрочем, я догадался. В моем возрасте тот факт, что я напустил под себя, никого не огорчает. Наоборот, это свидетельствует о том, что ребенок здоров и что у него нормальное пищеварение.

С меня сняли мокрые тряпки, помыли меня теплой водой и вновь туго запеленали в сухое, примотав мне руки к туловищу. Последнее мне не слишком понравилось, но возразить я, понятно, не мог.

Пока меня переодевали, женщина тихо разговаривала со мной. По-русски разговаривала. Я у нее был и зайкой, и пупсиком, и рыбкой, и котенком. Если эта женщина так чисто говорит по-русски, может, это все же мое тело? Но где тогда мама?

В комнате, кроме накормившей меня женщины и собственно меня, есть еще двое. Спящий в детской кроватке сверток и светловолосая женщина на взрослой кровати рядом. Но эта женщина тоже не моя мать.

Пока мы копошились с моим мытьем и переодеванием, эта женщина проснулась, потянулась и села на своей кровати. Посмотрела, как меня обматывают пеленками, и сказала:

— Ну как, покормила?

— Да, хорошо покушали, покакали, а сейчас пойдем баиньки? Да, зайка? Сейчас оденемся и будем спать. И мама поспит.

— А мой все дрыхнет. Весь в отца, такой же соня.

— Ничего, проголодается — сам проснется.

— Лен, ты как назвать думаешь? Я своего Мишкой назову.

— Не знаю еще. С мужем надо посоветоваться, чего он скажет. Мы имя не обсуждали еще.

— А сама-то как хотела бы назвать?

— Ну… Надо подумать. А вообще, мне имя "Наташа" нравится. Наверное, так и назовем.

Упс. Вот теперь уже точно понятно, что это не мое тело. Оказывается, я теперь девчонка…

Жизнь младенца невероятно скучна и однообразна. Я ем и сплю. Сплю и ем. Если я не ем — значит, я сплю. Если я проснулся — значит, мне пора есть. К счастью, хоть бессонницей я теперь совершенно не страдаю. Спать хочется почти постоянно. И никакой внешний шум не отвлекает. Теперь я могу спать даже рядом с работающим экскаватором (проверено). Разбудить меня может только чувство голода.

Из всех развлечений у меня есть лишь две висящие над моей кроваткой яркие разноцветные птички, на которых можно смотреть, и также разноцветные деревянные шарики на моей коляске. В отличие от птичек, на шарики можно не только смотреть, но и трогать их руками. Впрочем, ни птички, ни шарики мне совершенно неинтересны. Ведь младенец я лишь внешне.

По допотопному виду своей коляски и полному отсутствию памперсов я сразу понял, что оказался в прошлом. По-видимому, меня отбросило по моей собственной исторической линии. Во всяком случае, никаких расхождений с известной мне историей я не замечал.

Я внимательно слушал разговоры взрослых и выяснил, что здесь тоже была Великая Отечественная война, на которой, оказывается, погибли оба моих деда. Сейчас у власти находится Хрущев, и недавно была проведена денежная реформа. Настолько недавно, что люди часто называли деньги "новыми". Это позволило мне точно установить год моей "заброски". Сейчас тут 1961-й.

Моя мама торжественно отмечала каждый прошедший после моего рождения месяц. Сравнив ее слова с висящим на стене отрывным календарем, я узнал и точную дату своего рождения. Я родился 31 декабря 1960 года и совершенно неожиданно оказался прославлен на весь Союз.

Дело в том, что, по официальным данным, я стал самым последним в СССР ребенком, рожденным в первые шестьдесят лет века. А возможно, и последним в мире. Ведь родился я в 23 часа и 59 минут. Конкурировать в этом вопросе со мной могли очень немногие.

Разумеется, в более западных областях дети рождались 31 декабря и после меня. Но, считая по местному времени, я был последним. Об этом даже газета "Правда" написала. Пусть и на последней странице, но так ведь это "Правда"! Отец однажды ворвался в нашу комнату чуть не бегом. Маму испугал. Трясет газетой в руке, а сам кричит: "Ленка, про нашу Наташку в газете написали!"

Вообще-то заметку написали там про первого человека, родившегося в СССР в седьмом десятилетии века, но и меня тоже вскользь упомянули. А первым оказался какой-то мальчишка из Куйбышева. Кстати, еще в той статье написали, что Куйбышевский горсовет принял решение вне очереди выделить новую квартиру родителям этого мальчишки.

Смотреть бесплатно видео про кошек
Эро приколы видео онлайн смотреть бесплатно
Скачать бота для накрутки просмотров на youtube
Скачать бесплатно концерт видео rammstein
Скачать бесплатно видео павлик наркоман 1 сезон